Принцип разумного срока гражданского судопроизводства

Критерии разумного срока гражданского судопроизводства в практике европейского суда по правам человека и законодательстве Российской Федерации

Принцип разумного срока гражданского судопроизводства


The article analyzes the criteria for a reasonable time of legal proceedings from standpoint of the practice of the European Court of Human Rights and the Russian Federation legislation, the issue on the need for unification of the criteria is brought up.

Keywords: civil procedure, reasonable time, criteria of reasonable time, the European court of human rights

Необходимость определения временных рамок для осуществления деятельности суда и других участников процесса объясняется самой сущностью гражданского процесса. Так, любое процессуальное действие должно быть совершено либо в срок, установленный законом, либо в срок, установленный судом, либо в разумные сроки.[17]

Игнорируя тот факт, что в действующем гражданском процессуальном законодательстве Российской Федерации фигурирует понятие «разумный срок», легальное определение данного понятия отсутствует. Указанное обстоятельство вынуждает как теоретиков, так и практиков, давать самостоятельную оценку понятию «разумный срок».

Однако говорить о необходимости законодательного закрепления такого понятия не стоит.

Именно благодаря отсутствию такого понятия у правоприменителя имеется возможность учесть все обстоятельства конкретной ситуации и дать наиболее справедливую оценку.

Вместе с тем, необходимо определить границы действия понятия «разумный срок», для чего следует обозначить критерии, способствующие надлежащему обозначению исследуемого понятия, раскрыть содержание «разумного срока» и методику его определения.

Обратившись к практике ЕСПЧ мы можем выделить структурные элементы категории разумный срок. Так, оценивая, имело ли место нарушение ч. 1 ст.

6 Конвенции Европейский суд по правам человека учитывает сложность дела, поведение заявителя и властных органов [8].

Реже Европейский суд по правам человека выделяет такой критерий оценки разумного срока, как важность рассматриваемого дела для заявителя. [6]

Часть 3 статьи 6.1 ГПК РФ [2], часть 3 статьи 6.

1 АПК РФ [1], часть 2 статьи 10 КАС РФ [3]закрепляют критерии, подлежащие оценке при определении «разумности» срока судебного разбирательства (правовая и фактическая сложность дела, поведение участников гражданского процесса, достаточность и эффективность действий суда, осуществляемых в целях своевременного рассмотрения дела, и общая продолжительность судопроизводства по делу), тогда как Европейский суд по правам человека говорит о судопроизводстве в целом.

Согласно позиции Европейского суда по правам человека срок судопроизводства начинает течь с момента возбуждения гражданского дела и прекращается в момент исполнения окончательного решения по делу [9].

Так, в деле «Шеломков против Российской Федерации» суд указал, что по смыслу статьи 6 Конвенции исполнительное производство должно рассматриваться, как неотъемлемая часть судебного разбирательства.

По мнению Европейского суда обусловлено это тем, что государство берет на себя обязательство по исполнению судебного решения.

В Российском законодательстве можно выделить три стадии судебного процесса, которые и определяют границы судебного разбирательства с точки зрения Российской Федерации: возбуждение гражданского дела, подготовка дела к судебному разбирательству и непосредственно судебное разбирательство, заканчивающееся принятием окончательного решения по делу [18].

Оценивая правовую и фактическую сложность дела, ЕСПЧ не устанавливает конкретных критериев определения. В каждом отдельном случае учитывается вся совокупность фактических обстоятельств и сложность определенной сферы законодательства.

Следует отметить, что, признавая фактор сложности в качестве важного критерия, ЕСПЧ полагает, что сама по себе сложность дела не оправдывает длительность общего срока судебного разбирательства [14].

Примерами правовой сложности дела могут выступать: необходимость проведения анализа многочисленных норм законодательства для принятия законного и обоснованного судебного постановления по делу, многоэпизодность дела, необходимость проведения различных экспертиз, сложность сферы правового регулирования.

Согласно пункту 2 раздела I информационного письма «Рекомендации по применению критериев сложности споров, рассматриваемых в арбитражных судах Российской Федерации» Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации № 167 от 01.07.2014 года, правовая сложность дела определяется исходя из категории дела.

Необходимо так же учитывать обстоятельства, усложняющие рассмотрение дела: число истцов, ответчиком и иных лиц, участвующих в деле, количество и суть заявленных требований, наличие встречных исков, необходимость проведения экспертиз, участие в деле иностранных лиц, необходимость применения норм иностранного права.

Вторым критерием является поведение заявителя и других участников процесса. В виду отсутствия определения «поведения участников процесса», возникает необходимость выявить данное понятие.

На наш взгляд, поведение участников процесса — это комплекс действий или бездействий, совершенных стороной в соответствии с ее правами и обязанностями, направленных на защиту своих интересов. Поведение участников процесса существенно влияет на ход рассмотрения дела и своевременность разбирательства.

Так, в Постановлении по делу “Поспех против Российской Федерации” от 02.05.2013 года суд признает, что неоднократная неявка в суд заявительницы в определенной степени задержало рассмотрение дела.

И, вместе с тем, Европейский суд по правам человека, при рассмотрении этого дела, оценивая достаточность и эффективность действий суда отмечает что основная ответственность за длительность срока рассмотрения дела в данном случае лежит на государстве, так как суды имеют инструменты, определенные внутригосударственным законодательством, для осуществления контроля над судебным производством.

При оценке действий суда так же исследованию подлежат вопросы, связанные со своевременностью назначения дела к слушанию, проведением судебных заседаний в назначенное время, сроками изготовления судьей решения и направления его сторонам, извещение участвующих в деле лиц о времени и месте судебного заседания, своевременное изготовлением протокола судебного заседания и ознакомлением с ним сторон.

Третий критерий — «степень риска для заявителя» или другими словами «важность для заявителя поставленного вопроса» [6]. Данный критерий не упоминается в российском законодательстве, однако ЕСПЧ уделяет этому положению значительное внимание.

Так как при оценке соблюдения гарантий разумного срока принимается во внимание фактор степени риска для заявителя, и необходимость требовать от судебных властей незамедлительных действий, особенно в тех случаях, когда разбирательство имеет решающее значение для заявителя или носит особый характер.

ЕСПЧ часто указывает на то, что определенные дела, например касающиеся споров по вопросам гражданского статуса, дееспособности, вопросов занятости, требуют от национальных судов особой тщательности.

Согласно практике ЕСПЧ, при рассмотрении следующих категорий дел, суды должны особенно внимательно относиться к соблюдению разумных сроков: дела, касающиеся опеки над детьми [11], трудовые споры [12], дела, связанные с травмами и возмещением вреда здоровью [10], дела, связанные с рассмотрением споров, касающихся вопросов о средствах заявителя к существованию [7].

Из сравнительного анализа позиции Европейского суда по правам человека и законодательства Российской Федерации относительно взгляда на критерии определения разумного срока судопроизводства можно сделать вывод об имеющихся различиях.

Хорошо видна многоаспектность содержания понятия разумный срок судопроизводства. Единство заключается в закреплении такого критерия, как: «сложность дела».

При этом, такие критерии как «поведение заявителя», «поведение властных органов» в практике ЕСПЧ и «поведение участников процесса», «достаточность и эффективность действий суда» в законодательстве РФ имеют общий вектор, однако все же различаются по кругу лиц.

Различия во взглядах Европейского суда по правам человека и законодательства Российской Федерации выражается в соответственно закрепленных критериях «важность дела для заявителя» и «общая продолжительность дела».

В связи с тем, что не все критерии разумного срока судопроизводства в практике ЕСПЧ и законодательстве Российской Федерации соотносятся между собой, на практике существует разница в установлении факта нарушения права на судопроизводство в разумный срок.

Это обстоятельство дает нам возможность рассуждать о необходимости имплементации критериев определения разумного срока судопроизводства.

В этой связи полагаем необходимым обратиться к функциональному значению Европейского суда по правам человека, который был создан для толкования Конвенции о защите прав человека и основных свобод и обеспечения ее действия [18].

Следовательно, Европейский суд по правам человека не имеет полномочий по установлению обязательных к соблюдению норм или иных положений.

Критерии определения факта нарушения права на судебное разбирательство в разумный срок, используемые Европейским судом по правам человека, сформулированы им самим непосредственно при осуществлении толкования Конвенции, и не имеют иного закрепления, кроме как в практике Европейского суда по правам человека.

Оценивая такой критерий, как «важность рассматриваемого дела для заявителя» Европейский суд по правам человека выделяет ряд категорий дел по которым, с точки зрения Суда, притязание заявителей на защиту своих прав значительнее, нежели по категориям дел, не вошедших в этот перечень.

Вместе с тем, статьей 19 Конституции Российской Федерации гарантированно равенство прав и свобод человека и гражданина, при этом, запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности.

Статьей 46 Конституции Российской Федерации гарантируется судебная защита прав и свобод человека и гражданина.

Отсюда следует, что любое заявление, поданное в органы судебной власти для осуществления защиты прав и законных интересов заявителя, должно быть рассмотрено в соответствии с гарантиями, закрепленными в действующем законодательстве, не зависимо от характера самого заявления. Полагаем, что «важность дела для заявителя» является несостоятельным критерием для оценки нарушения разумного срока судопроизводства.

14 июля 2015 года Конституционным Судом Российской Федерации принято постановление № 21-П “По делу о проверке конституционности положений статьи 1 Федерального закона “О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней”…” [4], согласно положениям которого постановления Европейского суда по правам человека, противоречащие нормам Конституции Российской Федерации, признаны не обязательными к исполнению.

Учитывая приведенные доводы полагаем, что в настоящий момент необходимость в имплементации критериев разумного срока отсутствует.

Литература:

  1. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24 июля 2002 № 95-ФЗ (в послед. ред.) // СЗ РФ. 2002. № 30. ст. 3012.
  2. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации: в 4 ч.: Федеральный закон от 14 ноября 2002 № 138-ФЗ (в послед. ред.) // СЗ РФ. 2002. № 46. Ст. 4532.
  3. Кодекс Административного судопроизводства от 08 марта 2015 № 21-ФЗ (в послед. ред.) // СЗ РФ. 2015. № 49.
  4. Постановление Конституционного Суда РФ от 14.07.2015 г. № 21-П “По делу о проверке конституционности положений статьи 1 Федерального закона “О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней”, пунктов 1 и 2 статьи 32 Федерального закона “О международных договорах Российской Федерации”, частей первой и четвертой статьи 11, пункта 4 части четвертой статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 13, пункта 4 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 15, пункта 4 части 1 статьи 350 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и пункта 2 части четвертой статьи 413 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы” // Российская газета. № 163. 2015
  5. Постановление ЕСПЧ от 02 мая 2013 г. по делу «Поспех против Российской Федерации» // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. № 8. С. 146
  6. Постановление ЕСПЧ от 05 октября 2006 г. по делу «Шеломков против Российской Федерации» // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2007. № 8
  7. Постановление ЕСПЧ от 11 января 2007 г. по делу «Шнейдерман против Российской Федерации» // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издательство. 2008. № 12. С. 86 — 92.
  8. Постановление ЕСПЧ от 15 июля 2002 г. по делу «Калашников против России» // Первые решения по жалобам из России (сборник документов). 2004. С. 88 — 115.
  9. Постановление ЕСПЧ от 15 января 2009 г. по делу «Бурдов против Российской Федерации» // Российская хроника Европейского суда. Приложение к Бюллетеню Европейского суда по правам человека. Специальный выпуск. 2009. № 4. С. 79 — 106
  10. Постановление ЕСПЧ от 23 марта 1994 г. по делу «Силва Понтес против Португалии» // URL: http://www.echr.coe.int.
  11. Постановление ЕСПЧ от 23 сентября 1994 года “Хокканен против Финляндии” // URL: http://www.echr.coe.int.
  12. Постановление ЕСПЧ от 28 июня 1990 г. по делу “Обермайер против Австрии” // URL: http://www.echr.coe.int.
  13. Рекомендации по применению критериев сложности споров, рассматриваемых в арбитражных судах Российской Федерации: информационное письмо ПВАС РФ от 01 июля 2014 г. № 167 // Вестник экономического правосудия РФ. — 2014. — № 9.
  14. Решение ЕСПЧ от 3 ноября 2005 г. по делу «Константин Антонов против Российской Федерации» // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. № 6. С. 53, 87 — 92.
  15. Решение ЕСПЧ от 18 июня 2002 г. «Окончательное решение по вопросу о приемлемости жалобы N 48757/99 «Валерий Филиппович Шестаков против России» // Журнал российского права. 2002. № 11
  16. Решения ЕСПЧ от 19 марта 1997 г. по делу «Хорнсби против Греции» // Европейский суд по правам человека. Избранные решения. 2000. Т. 2.- М.: Норма. С. 428 — 439.
  17. Треушников М.К. Гражданский процесс: учебник . — 5-е изд. — М.: Статут, 2014. — 960 с.
  18. Сахнова Т.В. Курс гражданского процесса: учебник . — М: Статут, 2014. — 784 с.

Основные термины(генерируются автоматически): Европейский суд, Российская Федерация, судебное разбирательство, разумный срок, дело, разумный срок судопроизводства, критерий, заявитель, гражданский процесс, окончательное решение.

Источник: https://moluch.ru/archive/114/29886/

Понятие разумного срока в судопроизводстве

Принцип разумного срока гражданского судопроизводства

Понятие «разумный срок судопроизводства» присутствует в гражданском (ст. 6.1 ГПК РФ), арбитражном (ст. 6.1 АПК РФ), уголовном (ст. 6.1 УПК РФ), административном (ст. 10 КАС) процессе.

Более того, для защиты конституционного права граждан на разумный срок судебного разбирательства был принят специальный Федеральный закон от 30.04.2010 №68-ФЗ “О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок”.

Тем не менее, ни один из этих актов не определяет срока, который можно считать разумным, а лишь отражает выработанные практикой Европейского Суда по Правам Человека (далее – ЕСПЧ) критерии определения «разумности»: правовая и фактическая сложность дела, поведение участников процесса, достаточность и эффективность действий суда, осуществляемых в целях своевременного рассмотрения дела, и общая продолжительность судопроизводства по делу.

Однако обратимся к истории названного закона и статей процессуального законодательства. Они были приняты не случайно, а стали реакцией РФ на знаковое Постановление ЕСПЧ по делу «Бурдов против РФ»[1] №2 (Жалоба №33509/04), принятое 15 января 2009.

В резолютивной части Постановления говорилось, в частности: «власти государства-ответчика обязаны ввести в течение 6 месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с п. 2 ст.

44 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] эффективное внутреннее средство правовой защиты или комбинацию таких средств правовой защиты, которые обеспечат адекватное и достаточное возмещение в связи с неисполнением или несвоевременным исполнением решений национальных судов с учётом конвенционных принципов, установленных в прецедентной практике Европейского суда».

Конституционный Суд РФ (далее – КС) в своём определении от 03.07.2008 №734-О-П «По жалобе гражданки В. на нарушение её конституционных прав ст.

151 ГК РФ» отразил, в том числе, позицию ЕСПЧ, упомянув, в частности, более раннее постановление по делу «Бурдов против РФ», вынесенное 7 мая 2002. КС подчеркнул, что ст.

151 ГК РФ не препятствует принятию решения о денежной компенсации в случаях неисполнения судебных решений по искам к РФ, её субъектам или муниципальным образованиям, однако, «этим с федерального законодателя не снимается обязанность – исходя из Конституции РФ и с учётом настоящего Определения – в кратчайшие сроки установить критерии и процедуру, обеспечивающие присуждение компенсаций за неисполнение решений по искам к РФ, её субъектам или муниципальным образованиям, в соответствии с признаваемыми РФ международно-правовыми стандартами».

Таким образом, принятие ряда судебных актов по вопросам чрезмерных сроков судебного разбирательства ЕСПЧ, и, наконец, реакция КС РФ послужили необходимым катализатором для введения соответствующих норм в российское процессуальное законодательство. После их введения на российские суды обрушился поток соответствующих заявлений с требованиями компенсации за нарушение разумных сроков. И здесь мы сталкиваемся с центральной проблемой рассматриваемой правовой категории.

Казалось бы, что может быть яснее, чем требования разумности, здравого смысла? Но, как показывает практика, не всё так просто, ведь и само понятие «разумный срок» и те критерии, которые перекочевали в российское законодательство из судебной практики, бесспорно, являются исключительно оценочными.

Так, истец полагает, что его дело является простым, судья же (с профессиональной точки зрения!) оценивает дело как сложное, требующее повышенного внимания и выработки чёткой позиции по всем затрагиваемым в процессе судебного разбирательства правовым вопросам.

Истец может полагать, что поведение сторон удовлетворяет любым нормам (от процессуальных до этических), а действия суда не являются достаточными и эффективными для оптимального рассмотрения и разрешения дела. Очевидно, что позиция суда по этим вопросам может быть в точности противоположной.

Из всего этого мы можем сделать вывод, что любой спор, проистекающий из требований о разумном сроке, сведётся лишь к голословным оценочным суждениям сторон и суда.

Один из способов выхода из описанного тупика – отсылка к обычному порядку.

Например, при рассмотрении некоего дела сторона подаёт жалобу о нарушении своего права на судопроизводство в разумный срок; рассматривающий жалобу суд принимает во внимание обстоятельства дела, в рамках которого, по мнению заявителя, нарушено его право, и отыскивает подобные этому делу процессы в судебной практике. Если жалоб о нарушении права на судопроизводство в разумный срок в найденных судом аналогах не подавалось, то эта практика обобщается, и средний срок судопроизводства принимается как нормальный и обычный в подобных делах.

Также, как и следовало ожидать, появилось предложение об установлении жёстких процессуальных сроков, установлении предельного количества продления сроков и переноса заседаний суда.

Это предложение ценно тем, что позволяет посмотреть на проблему ad absurdum, вернуться к первопричинам того, почему в праве необходимы оценочные категории, а судью нельзя заменить автоматом, решающим правовые вопросы путём выбора нормы по сходству нормы и конкретного юридического состава.

Универсализм и жёсткость в юридическом (в том числе гражданском) процессе неприемлемы, так как не позволяют учесть всего возможного разнообразия обстоятельств и ситуаций.

Оговоримся, что приведённые в двух предыдущих абзацах выводы в равной мере применимы не только к судопроизводству, но и к исполнению судебных актов. Хотелось бы, в то же время, подчеркнуть, что исполнение судебных актов было бы более эффективным, если бы служба судебных приставов была напрямую подчинена судам.

Возможно, структура органов исполнительной власти выглядит вполне продуманной в том виде, какой имеет сейчас, но по нашему глубокому убеждению, если некто принимает решения, то должен быть наделён и способностью их исполнения. Судьи же никоим образом не могут оказать реальное воздействие на исполнение принятых ими решений.

Если же подчинить исполнителя – ФССП – напрямую суду, то возможности последнего влиять на ход исполнения судебных актов, безусловно, возрастут. Кроме того, стоит ли говорить о том, что судебные приставы должны территориально находиться при суде и исполнять решения того суда, при котором находятся.

Иными словами, система должна быть построена с максимальным удобством для обращающегося за защитой своих прав лица.

Возвращаясь к практике ЕСПЧ, нельзя не отметить опубликованные 17 апреля 2012 Постановления по делам «Илюшкин и другие против России» (Ilyushkin and Others v. Russia, жалобы NN 5734/08 и др.) и «Калинкин и другие против России» (Kalinkin and Others v. Russia, жалобы NN 16967/10 и др.

), которыми ЕСПЧ прямо заключил, что ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» от 30.04.

2010 №68-ФЗ не создаёт необходимого эффективного средства правовой защиты, так как позволяет получить компенсацию за нарушение права на исполнение лишь «судебного акта, предусматривающего обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы РФ», но не иных судебных актов, которые государство обязано исполнить «в натуре».

Тем самым, наблюдается продолжение известной практики исполнения государством решений ЕСПЧ, да и непосредственно российских судов: компенсации выплачиваются исправно, но если речь идёт о действиях вроде ремонта ветхого жилья, предоставления социальных льгот, запрета или разрешения какой-либо деятельности – исполнение затягивается, и попытки принудить к исполнению не имеют желаемого результата.

Помимо всего прочего, стоит особо отметить констатацию ЕСПЧ того, что интерпретация 68-ФЗ Верховным Судом РФ, данная им при рассмотрении дел ряда заявителей, свидетельствует о том, что заявители – как и иные лица, находящиеся в сходной ситуации – лишены внутренних средств правовой защиты.

ЕСПЧ, в частности, прямо сослался на совместное Постановление Пленумов ВС и ВАС РФ N 30/64 от 23.12.2010 «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок и права на исполнение судебного акта в разумный срок».

Итак, совершенно очевидно, что норма о разумных сроках судопроизводства и исполнения судебных актов «не работает» надлежащим образом.

Системный анализ проблемы подсказывает, что причины дисфункциональности нормы лежат не только в области судопроизводства и исполнения судебных актов – нельзя винить во всём только судей и приставов, хотя, безусловно, именно из-за их негодной работы дела рассматриваются, а судебные решения исполняются годами. Корень зла лежит в основании всей российской действительности – тотальная безответственность в совокупности с размытостью и пересечением полномочий позволяют любому органу или должностному лицу «откреститься» от выполнения любой задачи, переложить её на другого, а ещё проще – перенаправлять граждан и представителей юридических лиц из одного присутственного места в другое, пока те не осознают бесплодность попыток заставить скакать мёртвую лошадь.

[1] http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-90671

Источник: https://zakon.ru/Blogs/OneBlog/39711

Принцип разумности сроков судопроизводства по гражданским делам

Принцип разумного срока гражданского судопроизводства

Начало дискуссии по вопросу о разумности сроков судопроизводства в российской процессуальной науке было связано с интеграцией России в европейские правовые структуры, прежде всего с признанием российским государством юрисдикции ЕСПЧ.

В результате указанной интеграции произошла имплементация принципа разумности сроков, наработанного в процессе применения норм ЕСПЧ, в правовую систему России.

Одновременно российские граждане получили возможность обратиться за защитой в ЕСПЧ в случае, если они считают нарушенным свое право на рассмотрение гражданского дела в суде без неоправданной задержки при условии исчерпания всех внутренних средств защиты, предусмотренных российским законодательством.

В доктринальном плане важно определиться с пониманием разумности как правового феномена. Данный вопрос пока не получил в науке единого разрешения.

В современной юридической литературе разумность определяется трояко – как требование к правоприменителю, как критерий (показатель) оценки деятельности субъекта правоотношения и как принцип права. Так, А.

Барак полагает, что разумность является материальным ограничением судейского усмотрения и заключается в сознательной интеллектуальной борьбе между несколькими законными возможностями, в которой судья применяет объективные стандарты[1].

Высказывается также мнение о том, что “разумность” представляет собой своеобразное “внешнее мерило”, служащее масштабом оценки действия субъектов[2].

Иными словами, “разумность” как юридическая категория, во-первых, непосредственно характеризует объективную сторону действий конкретного субъекта; во-вторых, опосредованно (через сравнение его поведения с возможным поведением среднего человека) характеризует интеллектуальные и нравственные качества лица.

Второй подход к определению сущности разумности нашел отражение в развернутом определении, предложенном Д. Н.

Рогачевым: “Разумность – законодательно закрепленная характеристика правомерной коррекции уполномоченными субъектами условий действия и (или) содержания норм права, основанная на сознательном сопоставлении имеющихся у них возможностей (материальных, интеллектуальных) и эмпирической действительности (ситуационной обстановки) с целью обеспечения наибольшей эффективности осуществляемой социально полезной деятельности”[3].

При всей важности первых двух подходов нельзя не признать, что полноценный правовой (в том числе процессуально-правовой) эффективный механизм реализации требования разумности невозможен без придания этому требованию статуса принципа права. Правда, сразу же возникает вопрос о масштабе данного принципа, который напрямую связан с определением сферы его действия.

В связи с этим правильным представляется вывод Д. Н.

Рогачева о том, что категория “разумность” имеет общеправовой регулятивный характер, обусловливается целями согласования требований принципов равноправия (формально-юридический аспект) и социальной справедливости (правосознание), а закрепление в отраслевых кодексах принципа разумности, основанного на однозначном понимании этой категории, а также параметров его интерпретации является одним из приоритетных средств и путей повышения эффективности применения категории “разумность” в механизме правового регулирования[4].

Однако на сегодняшний день было бы преждевременно говорить о разумности как общеправовом принципе, поскольку пока в этом качестве он не получил нормативного закрепления. Наиболее обширные массивы норм, охваченных действием разумности, характерны для двух отраслей – гражданского и гражданского процессуального права.

Следующий вопрос, требующий разрешения, – пределы действия принципа разумности в гражданском процессуальном праве. До принятия Федеральных законом от 30.04.2010 № 68-ФЗ и № 69-ФЗ по данному вопросу существовало две точки зрения.

Согласно узкой трактовке, которая стала преобладающей в науке гражданского процесса, сферой действия принципа разумности является только институт процессуальных сроков, причем действует он исключительно при установлении судьей сроков для совершения отдельных процессуальных действий, когда по закону ему предоставлено такое право (Г. А. Жилин, М. Дженис, Р. Кей, Э.

Гротрайн и др.).

В соответствии с широкой трактовкой разумность следует рассматривать в качестве общего принципа гражданского процессуального права в том смысле, что его адресатом является не только суд как носитель дискреционного полномочия по установлению отдельных видов процессуальных сроков, но и другие участники процесса в той мере, в какой их процессуальная деятельность зависит от судейского усмотрения (например, деятельность по сбору, исследованию и оценке доказательств по гражданским делам)[5].

Как нам представляется, принятие названных выше Федеральных законов дает достаточные основания говорить о непосредственном нормативном закреплении разумности сроков судопроизводства в российском гражданском процессуальном праве в качестве межотраслевого принципа трех отраслей процессуального права – гражданского процессуального, арбитражного процессуального и уголовного процессуального. В пользу данного вывода говорит, в частности, включение специальных статей, посвященных принципу разумности, во все три процессуальных кодекса (ст. 6.1 ГПК, ст. 6.1 АПК, ст. 6.1 УПК) и размещение их в главе “Основные положения”,

Очевидно, было бы более логичным рассматривать разумность сроков судопроизводства как межотраслевой принцип, производный от общеправового принципа разумности. Подчеркнем, именно как производный принцип, а не как один из элементов содержания общеправового принципа разумности.

В данном случае представляется уместной аналогия с такими принципами, как равенство всех перед законом и судом и процессуальное равноправие сторон. При этом было бы правильным, на наш взгляд, включить в главу “Основные положения” статью, посвященную принципу разумности, а нормы, ныне содержащиеся в ст. 6.

1 процессуальных Кодексов, закрепить в главах, посвященных процессуальным срокам. Но законодатель решил иначе, и тому, очевидно, были свои причины.

Также следует отметить, что указание на сроки судопроизводства в названии принципа в данном случае не означает, что он имеет статус институционального. С учетом положений ст. 6.1 и гл. 22.

1 ГПК требование разумности, по нашему мнению, приобретает характер общего фундаментального требования, действие которого не ограничивается нормами института процессуальных сроков (гл. 9 ГПК), а, напротив, охватывает все гражданское судопроизводство.

Это находит отражение и в самом понятии “разумный срок”, закрепленном ст. 6.1 ГПК, и в одной из задач гражданского судопроизводства, установленных ст.

2 ГПК (своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел судом), да и в самом факте закрепления принципа разумности не в гл. 9 ГПК (“Процессуальные сроки”), а в гл. 1 Кодекса (“Основные положения”).

Поскольку любой принцип имеет свое определение, содержание, механизм реализации, разработка этих вопросов применительно к принципу разумности сроков судопроизводства по гражданским делам представляется одной из актуальных задач науки российского гражданского процесса в настоящее время.

Для того чтобы выяснить сущность и содержание принципа разумности, необходимо обратиться к положениям Конвенции о защите прав человека и основных свобод (прежде всего ст. 6) и их официальному толкованию, которое содержится в решениях ЕСПЧ.

В соответствии с п. 1 ст. 6 Конвенции “каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях… имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона..

.”.

В своих решениях по конкретным делам ЕСПЧ в порядке толкования ст. 6 Конвенции, обозначил следующие правовые позиции, без которых невозможно установить суть принципа разумности сроков судопроизводства вообще и гражданского судопроизводства в частности:

  • 1) Конвенция не навязывает государствам – членам Совета Европы какие-либо четко установленные временные периоды, в течение которых гражданское дело должно быть разрешено по существу[6]. Как отмечается в литературе, нарушение “разумного срока” оценивается Судом через призму сложности предмета спора, поведения сторон и судебных властей, значимости и последствий несоблюдения сроков урегулирования цивилистического казуса для заявителя[7];
  • 2) не бывает множества “разумных сроков”, используемых в суде первой инстанции, при пересмотре не вступивших и вступивших в законную силу решений, в рамках исполнительного производства[8].

Рассмотрим нормативное воплощение указанных принципиальных позиций в российском гражданском процессуальном законодательстве и правоприменительной практике.

Впервые положение Конвенции о разумном сроке было закреплено в ГПК 2002 г. Так, согласно ст. 2 ГПК одной из задач гражданского судопроизводства является своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел. В соответствии с ч. 1 ст.

107 ГПК судом сроки должны устанавливаться с учетом принципа разумности.

По буквальному смыслу данной нормы речь идет только о разумности сроков, устанавливаемых судом (например, сроки для устранения недостатков искового заявления, представления дополнительных доказательств и др.).

Однако при систематическом толковании обеих приведенных норм можно сделать вывод о том, что под категорию разумности должны подпадать как сроки, устанавливаемые судом для совершения отдельных процессуальных действий, так и срок рассмотрения всего гражданского дела, включая вынесение окончательного решения.

Но ведь сроки рассмотрения дела относятся к той категории процессуальных сроков, которые устанавливаются законом, а не судом. Означает ли это, что требование разумности обращено лишь к законодателю? Конечно же, нет. Дело в том, что сроки рассмотрения дела, установленные законом, и разумные сроки рассмотрения дела – это две разные категории.

Временем рассмотрения и разрешения гражданского дела, исходя из смысла ст.

154 ГПК, считается период со дня поступления заявления в суд (мировым судьей – со дня принятия заявления к производству) и до вынесения по нему решения либо определений о прекращении производства по делу или об оставлении заявления без рассмотрения.

Однако данное правило позволяет лишь определить, был ли соблюден срок рассмотрения, установленный законом, по данному конкретному делу, но практически никак не помогает в решении вопроса о том, было ли дело рассмотрено в разумный срок.

Что же касается собственно понятия “разумный срок”, то, как верно отметил А. А. Богомолов, оно является оценочным (при его применении необходимо исходить из фактических обстоятельств дела)[9] и до принятия Федерального закона от 09.12.

2010 № 353-Φ3 характеризовалось в литературе как общее, абстрактное, нечеткое понятие, которое выражено в источниках права, регулирующих порядок гражданского и административного судопроизводства, и предназначено для того, чтобы предоставить правоприменителю в рамках конкретного дела относительную свободу действий[10].

В настоящее время, оставаясь оценочным, понятие разумности сроков приобрело в российском гражданском процессуальном законодательстве более или менее четкие очертания, поскольку в ч. 3 ст. 6.

1 ГПК получили прямое нормативное закрепление три из четырех критериев, используемых в практике ЕСПЧ, а именно: правовая и фактическая сложность дела, поведение участников гражданского процесса, достаточность и эффективность действий суда, осуществляемых в целях своевременного рассмотрения дела.

Вторая позиция – о едином разумном сроке рассмотрения дела, который не подразумевает дифференциации по судебным инстанциям, – также получила прямое нормативное закрепление с принятием Федерального закона от 30.04.2010 № 69-ФЗ.

Судебная практика (позиция ЕСПЧ): Судом неоднократно отмечалось, что всякий отрезок времени начинает свое течение с момента обращения в органы правосудия либо же возбуждения процессуальной деятельности по рассмотрению гражданского дела и прекращает свое существование в день реального исполнения окончательного правоприменительного вердикта (Постановление ЕСПЧ от 08.02.2007 “Никишин против Российской Федерации” (Nikishin v. Russia)).

С учетом российского подхода к решению вопроса о соотношении понятий “гражданский процесс” и “исполнительное производство” национальный законодатель пошел по пути выделения только двух видов разумного срока – разумный срок судебного разбирательства и разумный срок исполнения судебного акта, что в принципе не противоречит духу Конвенции. Так, по смыслу ч. 3 ст. 6.1 ГПК критериям разумности должен соответствовать период со дня поступления искового заявления или заявления в суд первой инстанции до дня принятия последнего судебного постановления по делу (разумный срок рассмотрения дела).

В связи с этим становится понятным смысл введения российским законодателем такой категории, как “последний судебный акт”: это понятие имеет ключевое значение для определения момента окончания срока рассмотрения дела, без которого невозможно установление общей продолжительности судопроизводства, а значит, и решение вопроса о соблюдении принципа разумности.

Источник: https://studme.org/75149/pravo/printsip_razumnosti_srokov_sudoproizvodstva_grazhdanskim_delam

Разумный срок как имманентная составляющая правосудия

Принцип разумного срока гражданского судопроизводства


The article reveals the need for such an assessment of the concept as a reasonable time, its relationship to the concepts of timely trial and the principle of reasonableness.

Keywords: civil procedure, reasonable time, criteria of reasonable time

Несмотря на то, что понятие разумный срок закреплено в законе Российской Федерации лишь с 2010 года, нет оснований говорить о том, что указанное понятие является новшеством в российском праве.

Анализ дореволюционного и советского законодательства, а так же анализ различных доктринальных источников свидетельствует о постепенном становлении и развитии понятия разумный срок в истории Российского законодательства. [12]

Однако, несмотря на столь длительную историю становления исследуемого понятия, до сих пор остается ряд вопросов, не имеющих однозначных ответов и подлежащих изучению.

Игнорируя тот факт, что в действующем гражданском процессуальном законодательстве Российской Федерации фигурирует понятие «разумный срок», легальное определение данного понятия отсутствует. Указанное обстоятельство вынуждает как теоретиков, так и практиков, давать самостоятельную оценку понятию «разумный срок».

Так, под разумным сроком, например, принято понимать срок судебного разбирательства или исполнения судебного акта, который гарантирует реальную защиту права или законного интереса заинтересованного лица. [10]

Белякова А. В. называла разумный срок периодом времени, установленным должностным лицом для совершения определенных действий. [14]

Афанасьев С. Ф. считал, что разумный срок является одной из составных частей элемента (процессуальный элемент) сложносоставного понятия — справедливое судебное разбирательство.

[14] По своей сути разумный срок — это одна из гарантий осуществления справедливого судебного разбирательства.

Утверждая, что проблема нарушения сроков рассмотрения дел являет собой одну из самых острых проблем права во многих странах.

Ученые-процессуалисты, в свою очередь, рассматривают разумный срок как период времени, назначаемый судьей с точки зрения его реальности с учетом необходимого времени для совершения процессуальных действий [11] и обстоятельств дела [15].

Однако, на наш взгляд, говорить о необходимости законодательного закрепления понятия разумный срок не стоит. Именно благодаря отсутствию такого понятия у правоприменителя имеется возможность учесть все обстоятельства конкретной ситуации и дать наиболее справедливую оценку.

Вместе с тем, необходимо определить, объем понятия разумный срок судопроизводства, а именно: включает ли оно право на рассмотрение дела в разумный срок и право на исполнение судебного акта в разумный срок в том числе?

Согласно позиции Европейского суда по правам человека срок судопроизводства начинает течь с момента возбуждения гражданского дела и прекращается не в момент вынесения окончательного решения по делу в последней инстанции, а в момент исполнения окончательного решения по делу [3].

Так, в деле «Шеломков против Российской Федерации» суд указал, что по смыслу статьи 6 Конвенции исполнительное производство должно рассматриваться, как неотъемлемая часть судебного разбирательства.

По мнению Европейского суда обусловлено это тем, что государство берет на себя обязательство по исполнению судебного решения.

Однако, анализируя Российское законодательство можно выделить только три стадии судебного процесса, которые определяют границы судопроизводства: возбуждение гражданского дела, подготовка дела к судебному разбирательству и непосредственно судебное разбирательство, заканчивающееся принятием окончательного решения по делу [16]. Стадия же исполнения решения суда отнесена к компетенции другого органа — службы судебных приставов.

Вместе с тем следует отметить, что конечной целью судопроизводства и правосудия в целом является судебная защита прав и законных интересов граждан. Данное утверждение основано на положении статьей 46 Конституции РФ [1], в соответствии с которым каждый гражданин имеет право на судебную защиту его прав и свобод.

По своей сути, судебная защита являет собой процессуальную деятельность по защите прав, свобод и законных интересов. Основываясь на вышесказанном можно утверждать, что цель судопроизводства в полной мере достигается только при вынесении судом законного и обоснованного решения, с условием его надлежащего исполнения.

При этом, следует иметь в виду, что в соответствии с ч. б п.

2 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение прав на судопроизводств в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок», действие закона о компенсации может распространяться на исполнительное производство в том случае, если заявление о компенсации подано по обстоятельствам не исполнения решения суда об обращении взыскания на имущество граждан или организаций, получающих бюджетные средства, в том числе бюджетных учреждений. [2]

Для системного понимания понятия разумный срок следует определить его соотношения с понятиями «принцип разумности» и «своевременное рассмотрение дела».

Статьей 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации определены задачи гражданского судопроизводства. В частности: правильное и справедливое рассмотрение дел в целях защиты оспариваемых или нарушенных прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и иных субъектов гражданских правоотношений.

Основной задачей гражданского судопроизводства является своевременное или, иначе говоря, совершенное в установленные законом процессуальные сроки, рассмотрение и разрешение гражданских дел. [10]

Таким образом, своевременность рассмотрение дела приравнивается к пониманию процессуальных сроков рассмотрения дела, что в свою очередь позволяет провести границы с понятием разумный срок.

Жилин Г. А.

считал, что своевременность рассмотрения дела означает соблюдение установленных в нормах процессуального законодательства сроков при совершении судом и другими субъектами всей совокупности процессуальных действий по делу, с тем что бы общая продолжительность судопроизводства в конечном счете укладывалась в отведенные законом временные рамки. [8] При этом, основываясь на анализе российского законодательства автор считал, что своевременное рассмотрение дела будет соответствовать разумному сроку судопроизводства, а не соблюдение требований о разумном сроке судопроизводства сопоставимо с судебной «волокитой».

В своей статье «Соотношения понятий «своевременность» и «разумный срок судопроизводства» в гражданском и арбитражном судопроизводстве» Белякова А. В.

делает вывод о том, что правовая категория «разумный срок» в гражданском процессуальном праве противоречит задачам гражданского судопроизводства о своевременном рассмотрении гражданских дел.

[7] На наш взгляд данное утверждение является спорным.

Являясь одной из задач гражданского судопроизводства, выраженной в рассмотрении дела в рамках установленных процессуальных сроков, а так же с учетом принципа разумности, своевременное рассмотрение гражданского дела охватывает понятия принципа разумности и понятие разумный срок.

Благодаря принципу разумности, законодательство наделяет судей правом, в зависимости от обстоятельств и категорий рассматриваемого дела, установить процессуальный срок или размер компенсации за судебные расходы самостоятельно.

Понятия разумный срок и принцип разумности относятся к разным правовым институтам, в связи с чем, их отождествление является в корне не правильным.

Обращаясь к соотношению принципа разумности и разумного срока можно сделать вывод о том, что это два различных по своей природе понятия. Такая правовая категория, как разумный срок, определяет в первую очередь период времени, в течение которого было осуществлено то или иное процессуальное действие или же судебное разбирательство в целом.

Принципом разумности является одно из основополагающих начал права, определяющее основы его содержания и выражающееся в самом праве. Под принципом разумности понимается принцип гражданского судопроизводства, регламентированный нормами закона.

Предполагается, что то или иное совершение процессуальных действий или бездействий должно происходить адекватно наступающим последствиям, которые, в свою очередь, предусмотрены в законе.

Согласно части 2 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд предупреждает лиц о последствиях совершения процессуальных действий (бездействий).

Определяя сущность таких отношений Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации в части 2 статьи 9 говорит о возможном «риске», который могут понести лица, участвующие в деле, за совершение ими процессуальных действий (или бездействий).

Основываясь на всем вышесказанном можно сделать вывод о том, что разумный срок судопроизводства является самостоятельной категорией, по своей природе отличающейся от такого понятия, как «своевременность рассмотрения дела» и имеющая различное значение с таким принципом гражданского права, как «принцип разумности». При этом, необходимо отметить, что разумный срок является неотъемлемой частью [9] права на судебную защиту и справедливое судебное разбирательство, которое, в свою очередь включает понятие о своевременности рассмотрения дела, а так же должно осуществляться на основе, в том числе, принципа разумности.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации от 12 дек.1993 г. [Электронный ресурс] // Справочная правовая система «КонсультантПлюс». — Режим доступа: http://www.consultant.ru.

2. О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок: Постановление Пленума ВС РФ от 29 марта 2016 № 11 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2016. № 5.

3. Постановление ЕСПЧ от 15 января 2009 г. по делу «Бурдов против Российской Федерации» // Российская хроника Европейского суда. Приложение к Бюллетеню Европейского суда по правам человека. Специальный выпуск. 2009. № 4. С. 79–106

4. Решение ЕСПЧ от 18 июня 2002 г. «Окончательное решение по вопросу о приемлемости жалобы N 48757/99 «Валерий Филиппович Шестаков против России» // Журнал российского права. 2002. № 11

5. Решения ЕСПЧ от 19 марта 1997 г. по делу «Хорнсби против Греции» // Европейский суд по правам человека. Избранные решения. 2000. Т. 2.- М.: Норма. С. 428–439.

6. Свод законов Российской империи // Устав гражданского судопроизводства / Под ред. И. Д. Мордухай-Болтовского. Т. XVI. Ч. I. СПб. — 1912.

7. Белякова А. В. Соотношение понятий «своевременность» и «разумный срок судопроизводства» в гражданском и арбитражном судопроизводстве / А. В. Белякова // Право и экономика. — 2014. — № 4.

8. Жилин Г. А. Правосудие по гражданским делам: актуальные вопросы. М.: Проспект, 2010.

9. Сахнова Т. В. Цивилистический процесс: миссия в меняющемся мире / Т. В. Сахнова // Вестник гражданского процесса — 2013. — № 1. — С. 14–33.

10. Гражданский процесс: учебник / Под ред. М. К. Треушникова. — 5-е изд., перераб. и доп. — М.: Статут, — 2014.

Источник: https://moluch.ru/archive/130/35992/

Юр-Оплот
Добавить комментарий